СКАЛОЛАЗКА
 
Я спросил тебя: - Зачем идете в горы вы? -
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.
- Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово! -
Рассмеялась ты и взяла с собой.
 
   И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
   Альпинистка моя, скалолазка моя!
   Первый раз меня из трещины вытаскивая,
   Улыбалась ты, скалолазка моя.
 
А потом, за эти проклятые трещины,
Когда ужин твой я нахваливал,
Получил я две короткие затрещины -
Но не обиделся, а приговаривал:
 
   - Ох, какая же ты близкая и ласковая,
   Альпинистка моя, скалолазка моя!
   Каждый раз меня по трещинам выискивая,
   Ты бранила меня, альпинистка моя.
 
А потом на каждом нашем восхождении -
Ну почему ты ко мне недоверчивая?! -
Страховала ты меня с наслаждением,
Альпинистка моя гуттаперчевая.
 
   Ох, какая ты неблизкая, неласковая,
   Альпинистка моя, скалолазка моя!
   Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,
   Ты ругала меня, скалолазка моя.
 
За тобой тянулся из последней силы я, -
До тебя уже мне рукой подать.
Вот долезу и скажу: - Довольно, милая!.. -
Тут сорвался вниз, но успел сказать:
 
   - Ох, какая же ты близкая и ласковая,
   Альпинистка моя, скалолазка моя!
   Мы теперь одной веревкой связаны -
   Стали оба мы скалолазами.

 
МОСКВА-ОДЕССА 
 
В который раз лечу Москва-Одесса - 
Опять не выпускают самолет. 
А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, 
Надежная, как весь гражданский флот.
 
   Над Мурманском - ни туч, ни облаков, 
   И хоть сейчас лети до Ашхабада. 
   Открыты Киев, Харьков, Кишинев, 
   И Львов открыт, но мне туда не надо.
 
Сказали мне: - Сегодня не надейся, 
Не стоит уповать на небеса.
И вот опять дают задержку рейса на Одессу - 
Теперь обледенела полоса.
 
   А в Ленинграде с крыши потекло, 
   И что мне не лететь до Ленинграда? 
   В Тбилиси - там все ясно, там тепло, 
   Там чай растет, но мне туда не надо.
 
Я слышу - ростовчане вылетают! 
А мне в Одессу надо позарез, 
Но надо мне туда, куда меня не принимают 
И потому откладывают рейс.
 
   Мне надо, где сугробы намело, 
   Где завтра ожидают снегопада. 
   А где-нибудь все ясно и светло, 
   Там хорошо, но мне туда не надо!
 
Отсюда не пускают, а туда не принимают, 
Несправедливо, грустно мне, но вот - 
Нас на посадку скучно стюардесса приглашает, 
Доступная, как весь гражданский флот.
 
   Открыли самый дальний закуток, 
   В который не заманят и награды. 
   Открыт закрытый порт Владивосток, 
   Париж открыт, но мне туда не надо.
 
Я прав - хоть плачь, хоть смейся, но опять задержка рейса, - 
И нас обратно к прошлому ведет 
Вся стройная, как ТУ, та стюардесса - мисс Одесса, 
Похожая на весь гражданский флот.
 
   Опять дают задержку до восьми, 
   И граждане покорно засыпают. 
   Мне это надоело, черт возьми, 
   И я лечу туда, где принимают!
 
 
07
 
Для меня эта ночь вне закона. 
Я пишу - по ночам больше тем. 
Я хватаюсь за диск телефона 
И набираю вечное 07.
 
   Девушка, здравствуйте! Как вас звать? Тома. 
   Семьдесят вторая! Жду, дыханье затая! 
   Быть не может, повторите, я уверен - дома! 
   А, вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я!
 
Эта ночь для меня вне закона. 
Я не сплю, я кричу - поскорей! 
Почему мне в кредит, по талону 
Предлагают любимых людей?
 
   Девушка! Слушайте! Семьдесят вторая! 
   Не могу дождаться, и часы мои стоят. 
   К дьяволу все линии, я завтра улетаю! 
   А, вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я!
 
Телефон для меня, как икона, 
Телефонная книга - триптих, 
Стала телефонистка мадонной, 
Расстоянья на миг сократив.
 
   Девушка, милая! Я прошу, продлите! 
   Вы теперь, как ангел, - не сходите ж с алтаря! 
   Самое главное - впереди, поймите, 
   Вот уже ответили... Ну, здравствуй, - это я!
 
Что, опять поврежденье на трассе? 
Что, реле там с ячейкой шалят? 
Все равно, буду ждать, я согласен 
Начинать каждый вечер с нуля!
 
   07, здравствуйте! Повторите снова!
   Не могу дождаться! Жду, дыханье затая!
   Да, меня. Конечно, я. Да, я, конечно, дома! 
   - Вызываю. Отвечайте. - Здравствуй, это я!
 

ПЕСНЯ СЕНТИМЕНТАЛЬНОГО БОКСЕРА 
 
Удар, удар, еще удар, опять удар - и вот 
Борис Будкеев (Краснодар) проводит апперкот. 
Вот он прижал меня в углу, вот я едва ушел, 
Вот - апперкот, я на полу, и мне нехорошо. 
 
   И думал Будкеев, мне челюсть кроша: 
   "И жить хорошо, и жизнь хороша!" 
 
При счете "семь" я все лежу, рыдают землячки. 
Встаю, ныряю, ухожу, и мне идут очки. 
Неправда, будто бы к концу я силы берегу, - 
Бить человека по лицу я с детства не могу. 
 
   Но думал Будкеев, мне ребра круша: 
   "И жить хорошо, и жизнь хороша!" 
 
В трибунах свист, в трибунах вой: - Ату его, он трус!.. - 
Будкеев лезет в ближний бой, а я к канатам жмусь. 
Но он пролез - он сибиряк, настырные они. 
И я сказал ему: - Чудак! Устал ведь, отдохни! 
 
   Но он не услышал, он думал, дыша,
   Что жить хорошо и жизнь хороша.  
 
А он все бьет - здоровый черт! Я вижу - быть беде. 
Ведь бокс - не драка, это спорт отважных и т. д. 
Вот он ударил раз, два,три - и сам лишился сил. 
Мне руку поднял рефери, которой я не бил. 
 
   Лежал он и думал: что жизнь хороша... 
   Кому - хороша, а кому - ни шиша. 
 

ШТАНГИСТ 
 
Как спорт, поднятье тяжестей не ново
В истории народов и держав.
Вы помните, как некий грек другого
Поднял и бросил, чуть попридержав.
 
Как шею жертвы, круглый гриф сжимаю.
Овацию услышу или свист?
Я от земли Антея отрываю,
Как первый древнегреческий штангист.
 
   Не обладаю грацией мустанга,
   Скован я, в движеньях не скор.
   Штанга, перегруженная штанга -
   Вечный мой соперник и партнер.
 
Такую неподъемную громаду
Врагу не пожелаю своему.
Я подхожу к тяжелому снаряду
С тяжелым чувством: вдруг не подниму?
 
Мы оба с ним как будто из металла,
Но только он - действительно металл,
А я так долго шел до пьедестала,
Я вмятины в помосте протоптал.
 
   Где стоять мне - в центре или с фланга?
   Ждет ли слава? Или ждет позор?
   Интересно, что решила штанга -
   Это мой единственный партнер.
 
Лежит соперник, ты над ним - красиво!
Но крик "Вес взят!" у многих на слуху.
Вес взят - прекрасно, но несправедливо,
Ведь я - внизу, а штанга - наверху.
 
Такой триумф подобен пораженью,
А смысл победы до смешного прост:
Все дело в том, чтоб, завершив движенье,
С размаху штангу бросить на помост.
 
   Звон в ушах, как медленное танго.
   Тороплюсь ему наперекор.
   Как к магниту, вниз стремится штанга -
   Верный, многолетний мой партнер.
 
Он вверх ползет, чем выше, тем безвольней,
Мне напоследок мышцы рвет по швам,
И со своей высокой колокольни
Кричит мне зритель: "Брось его к чертям!"
 
"Вес взят! Держать!" - еще одно мгновенье,
И брошен наземь мой железный бог.
Я выполнял привычное движенье
С коротким злым названием "рывок".
 
 
ЛЕЧЬ НА ДНО
 
Сыт я по горло, до подбородка. 
Даже от песен стал уставать. 
Лечь бы на дно, как подводная лодка, 
Чтоб не могли запеленговать. 
 
Друг подавал мне водку в стакане, 
Друг говорил, что это пройдет. 
Друг познакомил с Веркой по пьяни - 
Мол, Верка поможет, а водка спасет. 
 
Но не помогли ни Верка, ни водка. 
С водки - похмелье, с Верки - что взять? 
Лечь бы на дно, как подводная лодка, 
Чтоб не могли запеленговать. 
 
Сыт я по горло, сыт я по глотку. 
Ох, надоело петь и играть! 
Лечь бы на дно, как подводная лодка, 
И позывных не передавать. 
 
 
МАГАДАН
 
Ты думаешь, что мне - не по годам?
Я очень редко раскрываю душу.
Я расскажу тебе про Магадан -
Слушай!
 
   Как я видел Нагайскую бухту
      да тракты, -
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.
 
Однажды я уехал в Магадан -
Я от себя бежал, как от чахотки.
Я сразу там напился вдрабадан
Водки!
 
   Но я видел Нагайскую бухту
      да тракты, -
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.
 
За мной летели слухи по следам,
Опережая самолет и вьюгу, -
Я все-таки уехал в Магадан
К другу!
 
   И я видел Нагайскую бухту
      да тракты, -
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.
 
Я повода врагам своим не дал -
Не взрезал вену, не порвал аорту, -
Я взял да как уехал в Магадан,
К черту!
 
   Я увидел Нагайскую бухту
      да тракты, -
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.
 
Я, правда, здесь оставил много дам, -
Писали мне: "Все ваши дамы биты!” -
Ну что ж - а я уехал в Магадан, -
Квиты!
 
   И я видел Нагайскую бухту
      да тракты, -
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.
 
Когда подходит дело к холодам, -
Пусть это далеко, да и накладно, -
Могу уехать к другу в Магадан -
Ладно!
 
   Ты не видел Нагайской бухты -
      дурак ты!
   Улетел я туда не с бухты-
      барахты.


СКАЖИ СПАСИБО
 
Подумаешь - с женой не очень ладно.
Подумаешь - неважно с головой.
Подумаешь - ограбили в парадном.
Скажи еще спасибо, что живой.
 
Ну что ж такого - мучает саркома.
Ну что ж такого - начался запой.
Ну что ж такого - выгнали из дома.
Скажи еще спасибо, что живой.
 
Плевать - партнер по  покеру дал дуба.
Плевать, что снится ночью домовой.
Плевать – в "Софии" выбили два зуба.
Скажи еще спасибо, что живой.
 
Да ладно - ну, уснул вчера в опилках.
Да ладно - в челюсть врезали ногой.
Да ладно - потащили на носилках.
Скажи еще спасибо, что живой.
 
Неважно, что не ты играл на скрипке.
Неважно, что ты бледный и худой.
Неважно, что побили по ошибке.
Скажи еще спасибо, что живой.
 
Да, правда - тот, кто хочет, тот и может.
Да, правда - сам виновен, бог со мной!
Да, правда. Но одно меня тревожит -
Кому сказать спасибо, что живой?


ОЧЕРЕДЬ
 
А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
- Мы в очереди первыe стояли,
А те, кто сзади нас, - уже едят.
 
   Им объяснили, чтобы не ругаться:
   - Мы просим вас, уйдите, дорогие!
   Те, кто едят, ведь это - иностранцы,
   А вы, прошу прощенья, кто такие?
 
А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
- Мы в очереди первыe стояли,
А те, кто сзади нас, - уже едят.
 
   Но снова объяснил администратор:
   - Я вас прошу, уйдите, дорогие!
   Те, кто едят, ведь это - делегаты,
   А вы, прошу прощенья, кто такие?
 
А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
- Мы в очереди первыe стояли,
А те, кто сзади нас, - уже едят.
 
 
ПОСЕЩЕНИЕ МУЗЫ
 
Сейчас взорвусь, как триста тонн тротила, -
Во мне заряд нетворческого зла.
Меня сегодня Муза посетила,
Немного посидела и ушла.
 
У ней имелись веские причины,
Я не имею права на нытье.
Представьте - Муза ночью у мужчины!
Бог весть, что люди скажут про нее.
 
И все же мне досадно, одиноко,
Ведь эта Муза, люди подтвердят,
Засиживалась сутками у Блока,
У Бальмонта жила не выходя.
 
Я бросился к столу - весь нетерпенье,
Но... господи, помилуй и спаси!
Она ушла, исчезло вдохновенье
И три рубля, наверно, на такси.
 
Я в бешенстве мечусь, как зверь, по дому.
Но бог с ней, с Музой, я ее простил.
Она ушла к кому-нибудь другому,
Я, видно, ее плохо угостил.
 
Огромный торт, утыканный свечами,
Засох от горя, да и я иссяк.
С соседями я допил, сволочами,
Для Музы предназначенный коньяк.
 
Ушли года, как люди в черном списке.
Все в прошлом - я зеваю от тоски.
Она ушла безмолвно, по-английски,
Но от нее остались две строки.
 
Вот две строки, - я гений, прочь сомненья!
Даешь восторги, лавры и цветы:
"Я помню это чудное мгновенье,
Когда передо мной явилась ты!"
 
 
* * * 
 
Зарыты в нашу память на века
И даты, и события, и лица.
А память, как колодец, глубока.
Попробуй заглянуть - наверняка
Лицо - и то неясно отразится.
 
   Разглядеть, что истинно, что ложно
   Может только беспристрастный суд.
   Осторожно с прошлым, осторожно, -
   Не разбейте глиняный сосуд.
 
Одни его лениво ворошат,
Другие - неохотно вспоминают,
А третьи даже помнить не хотят, -
И прошлое лежит, как старый клад,
Который никогда не раскопают.
 
   И поток годов унес с границы
   Стрелки - указатели пути.
   Очень просто в прошлом заблудиться
   И назад дороги не найти.
 
С налета не вини - повремени!
Есть у людей на все свои причины.
Не скрыть, а позабыть хотят они:
Ведь в толще лет еще лежат в тени
Забытые заржавленные мины.
        
   В минном поле прошлого копаться -
   Лучше без ошибок, потому,
   Что на минном поле ошибаться...
   Нет! Не удавалось никому.
 
Один толчок - и стрелки побегут,
А нервы у людей не из каната,
И будет взрыв, и перетрется жгут...
Но, может, мину вовремя найдут
И извлекут до взрыва детонатор!
 
   Спит земля спокойно под цветами,
   Но еще находят мины в ней.
   Их берут умелыми руками
   И взрывают дальше от людей.


ВОЗДУШНЫЕ ПОТОКИ
 
Хорошо, что за ревом не слышалось звука,
Что с позором своим был один на один:
Я замешкался возле открытого люка —
И забыл пристегнуть карабин.
 
Мой инструктор помог — и коленом пинок —
Перейти этой слабости грань:
За обычное наше: "Смелее, сынок!"
Принял я его сонную брань.
 
   И оборвали крик мой,
   И обожгли мне щеки
   Холодной острой бритвой
   Восходящие потоки.
 
   И звук обратно в печень мне
   Вогнали вновь на вдохе
   Веселые, беспечные
   Воздушные потоки.
 
Я попал к ним в умелые, цепкие руки:
Мнут, швыряют меня — что хотят, то творят!
И с готовностью я сумасшедшие трюки
Выполняю шутя — все подряд.
 
Есть ли в этом паденье какой—то резон?
Я узнаю потом, а пока —
То валился в лицо мне земной горизонт,
То шарахались вниз облака.
 
   И обрывали крик мой,
   И выбривали щеки
   Холодной острой бритвой
   Восходящие потоки.
 
   И кровь вгоняли в печень мне,
   Упруги и жестоки,
   Невидимые встречные
   Воздушные потоки.
 
Беспримерный прыжок из глубин стратосферы —
По сигналу "Пошел!" я шагнул в никуда,—
За невидимой тенью безликой химеры,
За свободным паденьем — айда!
 
Я пробьюсь сквозь воздушную ватную тьму,
Хоть условья паденья не те.
Но и падать свободно нельзя — потому,
Что мы падаем не в пустоте.
 
   И обрывают крик мой,
   И выбривают щеки
   Холодной острой бритвой
   Восходящие потоки.
 
   И проникают в печень мне
   На выдохе и вдохе
   Бездушные и вечные
   Воздушные потоки.
 
Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно:
"Не тяни за кольцо — скоро легкость придет..."
До земли триста метров — сейчас будет поздно!
Ветер врет, обязательно врет!
 
Стропы рвут меня вверх, выстрел купола — стоп!
И — как не было этих минут.
Нет свободных падений с высот, но зато
Есть свобода раскрыть парашют!
 
   Мне охлаждают щеки
   И открывают веки —
   Исполнены потоки
   Забот о человеке!
 
   Глазею ввысь печально я —
   Там звезды одиноки —
   И пью горизонтальные
   Воздушные потоки.
 

ПЕСЕНКА О СЛУХАХ  

Сколько слухов наши уши поражает!
Сколько сплетен разъедает, словно моль!
Ходят слухи, будто все подорожает,
				абсолютно,
А особенно - поваренная соль.

   Словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.

- Слушай, слышал? Под землею город строют,
Говорят, на случай ядерной войны...
- Вы слыхали? Скоро бани все закроют
				повсеместно,
Навсегда. И эти сведенья верны.

   Словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.

- А вы знаете? Мамыкина снимают!
За разврат его, за пьянство, за дебош!
И, кстати, вашего соседа забирают,
				негодяя, 
Потому, что он на Берию похож.

   Словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.

- Ой, что деется! Вчера траншею рыли,
Так откопали две коньячные струи!
- Говорят, шпионы воду отравили
				самогоном. 
Ну, а хлеб теперь из рыбьей чешуи.

   Словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.

И поют друг другу - шепотом ли, в крик ли.
Слух дурной всегда звучит в устах кликуш.
А к хорошим слухам люди не привыкли,
				почему-то
Говорят, что это выдумки и чушь.

   Словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.

Закаленные во многих заварухах,
Слухи ширятся, не ведая преград.
Ходят сплетни, что не будет больше слухов
				абсолютно. 
Ходят слухи, будто сплетни запретят.

   Но... словно мухи, тут и там,
   Ходят слухи по домам,
   А беззубые старухи
   Их разносят по умам,
   Их разносят по умам.


ПОПУРРИ ИЗ РАННИХ ПЕСЕН

* * * 
 
Все позади - и КПЗ, и суд,
И прокурор, и даже судьи с адвокатом, -
Теперь я жду, теперь я жду -
   куда, куда меня пошлют,
Куда пошлют меня работать за бесплатно.
 
   Мать моя - давай рыдать,
   Давай думать и гадать,
   Куда, куда меня пошлют.
   Мать моя - давай рыдать,
   А мне ж ведь, в общем, наплевать,
   Куда, куда меня пошлют.
 
До Воркуты идут посылки долго,
До Магадана - несколько скорей, -
Но там ведь все, но там ведь все -
   такие падлы, суки, волки, -
Мне передач не видеть, как своих ушей.
 
   Мать моя - давай рыдать,
   Давай думать и гадать,
   Куда, куда меня пошлют.
   Мать моя - давай рыдать,
   А мне ж ведь, в общем, наплевать,
   Куда, куда меня пошлют.
 
И вот уж слышу я: за мной идут -
Открыли дверь и сонного подняли, -
И вот сейчас, вот прям сейчас
   меня куда-то повезут,
А вот куда - опять, паскуды, не сказали.
 
   Мать моя - опять рыдать,
   Опять думать и гадать,
   Куда, куда меня пошлют.
   Мать моя - опять рыдать,
   А мне ж ведь в общем наплевать,
   Куда, куда меня пошлют.
 
И вот на месте мы - вокзал и брань, -
Но, слава богу, хоть с махрой не остро.
И вот сказали нам, что нас
   везут туда - в Тьмутаракань -
Куда-то там на Кольский полуостров.
 
   Мать моя - опять рыдать,
   Опять думать и гадать,
   Куда, куда меня пошлют...
   Мать моя, кончай рыдать,
   Давай думать и гадать,
   Когда меня обратно привезут!
 
БОДАЙБО 
 
Ты уехала на короткий срок,
Снова свидеться нам не дай бог,
А меня в товарный и на восток,
И на прииски в Бодайбо.
 
Не заплачешь ты, и не станешь ждать
Навещать не станешь родных,
Ну, а мне плевать, я здесь добывать
Буду золото для страны.
 
Все закончилось, смолкнул стук колес,
Шпалы кончились, рельсов нет.
Эх бы взвыть сейчас, жалко нету слез,
Слезы кончились на земле.
 
Ты не жди меня, ладно, бог с тобой,
А что туго мне, ты не грусти,
Только помни, не дай бог со мной
Снова встретиться на пути.
 
Срок закончится, я уж вытерплю,
И на волю выйду, как пить,
Но пока я в зоне на нарах сплю,
Я постараюсь все позабыть.
 
Здесь леса кругом гнутся по ветру,
Синева кругом, как не выть,
А позади шесть тысяч километров,
А впереди семь лет синевы.

НЕ УВОДИТЕ МЕНЯ ИЗ ВЕСНЫ 
 
Весна еще в начале, еще не загуляли,
Но уж душа рвалася из груди,
Но вдруг приходят двое, с конвоем, с конвоем,
"Оденься, - говорят, - и выходи".
   Я так тогда просил у старшины:
   "Не уводите меня из весны!"
 
До мая пропотели, все расколоть хотели,
Но, нате вам - темню я сорок дней,
И вдруг, как нож мне в спину - забрали Катерину,
И следователь стал меня главней.
 
* * * 

За меня невеста отрыдает честно, 
За меня ребята отдадут долги, 
За меня другие отпоют все песни, 
И, быть может, выпьют за меня враги. 
 
Не дают мне больше интересных книжек, 
И моя гитара - без струны, 
И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже, 
И нельзя мне солнца, и нельзя луны. 
 
Мне нельзя на волю - не имею права, 
Можно лишь от двери - до стены, 
Мне нельзя налево, мне нельзя направо, 
Можно только неба кусок, можно только сны. 
 
Сны про то, как выйду, как замок мой снимут, 
Как мою гитару отдадут. 
Кто меня там встретит, как меня обнимут 
И какие песни мне споют? 
 
* * * 

Что же ты, зараза, бровь себе подбрила,
Ну для чего надела ты синий свой берет?
И куда ты, стерва, лыжи навострила -
От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!
 
Знаешь ты, что я души в тебе не чаю,
Для тебя готов я днем и ночью воровать, -
Но в последне время чтой-то замечаю,
Что ты мeне стала слишком часто изменять.
 
* * * 
 
Красное, зеленое, желтое, лиловое,
Самое красивое - на твои бока,
А если что дешевое - то новое, фартовое, -
А ты мне только водку, ну и реже - коньяка.
 
Бабу ненасытную, стерву неприкрытую
Сколько раз я спрашивал: "Хватит ли, мой свет?"
А ты всегда испитая, здоровая, небитая -
Давала мене водку и кричала: "Еще нет".
 
На тебя, отраву, деньги словно с неба сыпались -
Крупными купюрами, займом золотым, -
Но однажды всыпались, и сколько мы не рыпались, -
Все прошло, исчезло, словно с яблонь белый дым.
 
Бог с тобой, с проклятою, с твоею верной клятвою
О том, что будешь ждать меня ты долгие года, -
А ну тебя, патлатую, тебя саму и мать твою!
Живи себе, как хочешь - я уехал навсегда!
 
БОЛЬШОЙ КАРЕТНЫЙ
 
   - Где твои семнадцать лет?
   - На Большом Каретном.
   - Где твои семнадцать бед?
   - На Большом Каретном.
   - Где твой черный пистолет?
   - На Большом Каретном.
   - А где тебя сегодня нет?
   - На Большом Каретном.
 
Помнишь ли, товарищ, этот дом?
Нет, не забываешь ты о нем!
Я скажу, что тот полжизни потерял,
Кто в Большом Каретном не бывал.
   Еще б ведь...
 
   - Где твои семнадцать лет?
   - На Большом Каретном.
   - Где твои семнадцать бед?
   - На Большом Каретном.
   - Где твой черный пистолет?
   - На Большом Каретном.
   - А где тебя сегодня нет?
   - На Большом Каретном.
 
Переименован он теперь,
Стало все по новой там, верь - не верь!
И все же, где б ты ни был, где ты не бредешь -
Нет-нет, да по Каретному пройдешь.
   Еще б ведь...
 
   - Где твои семнадцать лет?
   - На Большом Каретном.
   - Где твои семнадцать бед?
   - На Большом Каретном.
   - Где твой черный пистолет?
   - На Большом Каретном.
   - А где тебя сегодня нет?
   - На Большом Каретном.